В это время молодой живописец подошел к Клоринде и сказал ей: «Пойдем». Та взглянула вопросительно на выходившего Рокамболя.

— Я прошу у вас еще сорок восемь часов, — проговорил Рокамболь.

Живописец наклонил голову в знак согласия. Час спустя молодые выходили из церкви. Ванда, которая держала под руку Рокамболя, чувствовала, как рука его дрожала, потом стала холодна.

— Господин, вы страдаете, — проговорила она.

— Замолчи, — сказал Рокамболь со страданием в голосе, и он взглянул последний раз на Мадлену, глаза его были полны слез.

Милон бежал, рыдая, за ним.

— Господин, — сказал он, — дети мои благодаря вам счастливы и не нуждаются более во мне. Я теперь ваш.

В то время, как два каторжника и падшая женщина старались укрыться от взглядов, к Рокамболю подошла другая женщина, которой Бог давно уже все простил, и, взяв его за руку, произнесла только одно слово:

— Искупление.